Вы годами пытаетесь ему помочь. А легче не становится — ни ему, ни вам

Обещать этого не возьмётся никто, кто знает зависимость изнутри. Но шансы можно сдвинуть. В клиническом исследовании, где зависимые поначалу отказывались от помощи, до специалистов дошли 77 % — когда их близкие учились конкретным навыкам и получали поддержку. Когда близкие просто ходили в группы поддержки, — 29 %. Подробнее на странице «Кого это касается».

Его согласие не нужно. Мы начинаем с вас: с того, что вы делаете, говорите и перестаёте делать. Чаще всего ситуацию сдвигает именно это, а не очередной разговор с ним.

Да, если он придёт сам. Желания не нужно, достаточно готовности сесть и поговорить. Записать его тайком или «поговорить по-мужски» по вашей просьбе не получится ни у кого. Поэтому начинаем с вас.

Тогда на первой встрече мы это увидим, и вы выдохнете. Но чаще бывает наоборот: годами объясняешь себе, что всё в порядке, потому что признать страшнее. Проверить тревогу дешевле, чем сомневаться ещё год.

Я был по ту сторону: восемнадцать лет без наркотиков, восемь без игры, пятнадцать реабилитационных центров. Я знаю, что у него в голове, когда он обещает, и что в это время происходит с семьёй. Вам не придётся объяснять мне азы — сразу говорим о вашей ситуации.

Начинаем с одной. После неё у вас будет план, и вы сами решите, продолжать ли. Если продолжать, обычно я предлагаю серию встреч — сколько, решаем вместе.

Да. Всё, что вы расскажете, остаётся между нами, в том числе от него.

Если есть угроза жизни или здоровью — его или вашей — звоните 112. Я не экстренная служба. Напишите мне, когда острый момент позади: разберём, что делать дальше.

По видеосвязи в Google Meet или Telegram. Нужны стабильный интернет и час, когда вас никто не побеспокоит.